Текущее время: 14 дек 2017, 23:37


Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 91 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Re: Gary C. Schroen. First In
СообщениеДобавлено: 20 ноя 2017, 10:02 

Зарегистрирован: 25 янв 2015, 15:12
Сообщений: 106
Команда: Нет
Спасибо большое.
Как-то все сложно с организацией работы авианаводчиков.


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Gary C. Schroen. First In
СообщениеДобавлено: 20 ноя 2017, 14:22 
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 04 май 2013, 21:23
Сообщений: 913
Команда: нет
Интересно, "Балтика" знает? :mrgreen:

_________________
Изображение


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Gary C. Schroen. First In
СообщениеДобавлено: 25 ноя 2017, 20:21 
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 15 фев 2013, 21:29
Сообщений: 975
Команда: Grau Skorpionen
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Следующее утро, 23 октября, было даже лучше, чем предыдущее, температура была немного выше, небо синее, с медленно плывущими по нему высокими, пухлыми кучевыми облаками, медленно. Хотя прошедшей ночью погода над горами была плохой, в долине она оставалась хорошей. Возможно, сегодня вечером полковнику Малхолланду повезет.
Чуть раньше 10.00 я выехал на Кабульский фронт. Мумтаз сопровождал меня и сел на переднее пассажирское сиденье, я занял свое обычное место посредине заднего сиденья. Мы воспользовались одним из наших русских внедорожников, и я открыл для вентиляции маленькие форточки в задних дверях. Там не было кондиционера, и через получившиеся отверстия проникало лишь слабое дуновение теплого, наполненного пылью воздуха. Водитель воткнул кассету в магнитолу, предоставив нам "развлечение" в виде скрипучего голоса, принадлежавшего, по моему твердому убеждению, иранской певице, громко исполняющей на фарси последние хиты из Тегерана. С 1994 года в Афганистане было запрещено исполнять какую-либо музыку, а не то что записывать ее, так что она должна была быть иранкой. Я разместился поудобнее, вытянув ноги в стороны, к бортам машины, положив обе руки на верх спинки сиденья, чтобы распереться, и попытаться скомпенсировать удары и тряску.
Я с нетерпением ждал этого визита. Мне было необходимо встретиться с генералом Бисмуллой, потому что он был главным игроком в том, что станет решающим сражением войны, и он был принимающей стороной для ODA и моих людей. От Стэна я знал, что с прибытием "Трайпл Найкла", несмотря на их способность осуществлять лазерное целеуказание основных целей, интенсивность бомбардировок не претерпела существенных изменений. Я хотел услышать от них, почему они не смогли увеличить количество авиаударов по противнику. Проблема, несомненно, заключалась не в отсутствии целей с высокой ценностью. Я также хотел бы узнать точку зрения генерала Бисмуллы на эту ситуацию. Это послужит мне отличными средствами, которыми я смогу воспользоваться для давления на Вашингтон и CENTCOM, чтобы пересмотреть стратегию бомбардировок.
Надо было то-то делать. Я сказал инженеру Арефу, что, когда команда ODA окажется на месте, бомбардировки интенсифицируются. Теперь они находились на линии фронта, работая днем и ночью, а масштабы бомбардировок существенно не изменились. Суточный наряд целей для запланированных CENTCOM авиаударов по-прежнему был сосредоточен на талибских "целях" глубоко в тылу, и на первых местах в списке стояли склады и пункты снабжения.
Каждая поездка по долине оборачивалась зубодробительным приключением. Русский внедорожник был примитивным механизмом, чья прочная конструкция была сделана так, чтобы противостоять самой грубой эксплуатации. Джипы советских времен, сделанные в начале 30-х годов, по-прежнему отлично работали на афганских дорогах. Однако блага цивилизации в их проектные параметры не закладывались. Подвеска была жесткой и оказывалась неспособна отрабатывать удары на кочках. Обзор с моего места на заднем сиденье был не настолько хорош, чтобы заранее реагировать на выбоины или торчащие камни, так что, когда мы сталкивались с подобного рода препятствиями, мне обычно доставались полноценные удары. Захватывающие виды, время от времени открывающиеся слева, за рекой, едва ли могли послужить компенсацией за побои, которые мне приходилось принимать, чтобы полюбоваться ими. Я испытал огромное удовольствие, когда увидел, что долина сужается, превращаясь в ущелье в самом конце, перед выходом на равнину Шомали.
Мы наслаждались новизной поездки по участку дороги с твердым покрытием до поворота к главным воротам расположения соединения Бисмуллы. Генерал ждал нас перед входом в свой штаб на вершине холма. После того, как был подан чай, и в комнате воцарилась тишина, Бисмулла подался вперед на край стула, упер локти в колени и принялся описывать военную ситуацию, складывающуюся за окном.
"Мистер Гэри, мы благодарны за помощь, предоставляемую вами войскам Северного альянса. Я нашел хорошее применение средствам, которые вы передали генералу Фахиму, и я благодарю вас за оружие и боеприпасы, сброшенные нашим командирам в Мазари-Шарифе. Мы в особенности благодарны за солдат вашей Команды-А, а также за Мюррея и Стэна". Он сделал паузу, улыбнулся и продолжил. "Но, честно говоря, ваши бомбардировки оказывают крайне незначительное воздействие здесь, в окрестностях Кабула – даже после прибытия Команды-А".
Он поднялся со стула и подошел к большому открытому окну. "Взгляните туда, мистер Гэри. Сотни позиций талибов, десятки арабских огневых точек, все их хорошо видно и легко опознать. Тем не менее, ваши самолеты прилетают по одному-двум, некоторые лишь с одной бомбой, оставшейся после того, как они наносили удары на юге. Каждое утро талибы смеются, осматривая свои позиции. Еще раз, никакого ущерба!"
Я ничего не ответил, ожидая его дальнейших комментариев. "У меня есть хорошо подготовленные силы за этими позициями, и еще больше в тылу, в Панджшере. Мы довольно неплохо экипированы. Мои люди сильны и хорошо подготовлены, и они стремятся атаковать. Но будем честны: я не настолько силен, чтобы спуститься с этих высот и прорваться в Кабул. Нет – без помощи ваших военно-воздушных сил. Разрушьте позиции талибов, как вы обещали, и я буду в Кабуле через два или три дня!" Он откинулся на спинку стула, и, казалось, на него накатила волна усталости. "Для задержки есть причины, я знаю. Политические дебаты в Вашингтоне. Вопросы. Опасения. Но задержка вызывает раздражение среди моих солдат. Приближается зима, и скоро эти высоты покроет снег. Мы не хотим провести еще одну холодную зиму, прячась в этих дырах".
Он собрался, силы, похоже, вновь вернулись к нему. "И хочу сказать вам, мистер Гэри, что даже если бомбардировки не усилятся, я буду атаковать Кабул до зимнего снега. Я боюсь, что наступление не удастся, но мы попытаемся, собрав все наши силы и все наши средства".
Я поблагодарил его за искренность и честность. "Я буду говорить столь же откровенно", сказал я. "Вы правы – бомбардировки здесь вовсе не таковы, какими я их описывал генералу Фахиму. Дебаты по поводу будущего Кабула лежащего там, за этим самым окном, разделяющим вас и вашего противника, идут в Вашингтоне прямо сейчас, в то самое время, что мы разговариваем с вами. Я думаю, что ситуация ясна – нанести поражение талибам здесь и на западе, в окрестностях Кундуза и Мазари-Шарифа, заманить бойцов Талибана в ловушку на севере и уничтожить их. Это откроет дверь для возможной победы на пуштунском юге. Я считаю, что в ближайшее время те в Вашингтоне, кто ведет дебаты вокруг этой проблемы, придут к пониманию истины. Сегодня я прибыл сюда, чтобы услышать ваше мнение и увидеть ситуацию самому, из первых рук. Я побью проблему с Вашингтоном с тем оружием, что соберу здесь сегодня".
Бисмулла выпрямился, улыбаясь: "Хорошо. Это все, о чем я могу просить. Тогда давайте, начнем". Он встал, и мы с Мумтазом проследовали за ним к дверям.

Мы ехали на внедорожнике Тойота, его темно-синяя краска была покрыта толстой коркой серо-коричневой пыли. Водителем был молодой солдат, выглядевший молодцевато в новой зеленой форме, который явно наслаждался своей задачей – провезти генерала и его американского гостя по полю боя. Бисмулла был на переднем пассажирском сиденье, занятый своей портативной рацией. Он держал ее в правой руке, высунув из машины наружу – как я предположил, для лучшего приема.
Когда мы оставили его расположение и поехали на запад по главной дороге, ведущей из Джебель-ос-Сараджа в направлении Чарикара, генерал пояснил, что мы будем перемещаться без сопровождения, лишь на одной машине. "Талибы занимают тот горный хребет впереди нас", сказал он, указывая на зубчатую гряду, протянувшуюся с севера на юг и возвышающуюся над равниной примерно на две тысячи футов. "У них там есть тяжелая артиллерия, и с тех пор как начались бомбардировки, они тут же начали отвечать, стреляя в любую привлекательную цель. Одна машина, идущая быстро и в одиночку – это не столь привлекательно. Кроме того, иногда они вымещают свое разочарование отсутствием целей, обстреливая кишлаки и другие гражданские объекты".
Генерал комментировал все, что мы видели. Небольшие группки домов, разбросанные по обе стороны дороги, покрывал толстый слой пыли, а деревья были поникшими, увядшими и сухими. "Три года засухи подряд", сказал Бисмулла, покачав головой. "Люди страдают. Посевы чахнут, животные гибнут от жажды, а колодцы давно пересохли. Иногда мне даже кажется, что бог забыл про Афганистан".
Я проезжал по этому участку дороги в сентябре 1996 года, когда меня принимал мой друг Масуд Халили. Тогда окрестности были пышными и зелеными, и осенняя уборка урожая шла полным ходом. Золотились поля кукурузы, а вдоль дороги высились огромные кучи дынь. Даже с учетом сильной военной разрухи обильный урожай и природная красота полей выглядели обнадеживающе и обещающе. Нынешний пейзаж – выжженные поля и чахлая растительность, высохшая на солнце – выглядел удручающе. Но как бы плохо оно не было, все шло к тому, чтобы стать еще хуже.
Теперь мы направлялись на юг по так называемой "старой дороге" на Кабул. В начале 80-х, покрытые буйной растительностью поля, многочисленные кишлаки, и холмистая местность вдоль дороги сделали ее идеальным местом для засад, из которых моджахеды могли наносить удары по советским военным колоннам, движущимся с их основной базы в Баграме и обратно. Вырубка деревьев, оголение полей и уничтожение стоящих вдоль дороги построек не помогли прекратить атаки. Тогда Советы построили новую дорогу – в нескольких милях восточнее. Она была параллельна старой дороге, но проходила по бесплодной скалистой местности, где было намного легче защищаться от атак моджахедов. Однако ущерб, нанесенный этим местам, остался всеобъемлющим и ужасным.
По мере того, как мы ехали на юг, местность начала немного понижаться, и вскоре внизу перед нами распростерся город Чарикар. Внезапно мы услышали кажущийся слабым из-за шума двигателя стремительно приближающийся пульсирующий звук, в котором я узнал свист несущегося сквозь воздух артиллерийского снаряда. В этот миг в городе распустился цветок из земли и пламени, из облака грязного черного дыма посыпались обломки. Генерал Бисмулла взялся за радио, пытаясь кого-то вызвать, и, хлопнув водителя по плечу, жестом приказал ему ехать скорее. Еще два взрыва, почти одновременно, изверглись возле места, куда ударил первый снаряд.
Генерал закончил разговаривать по рации и обернулся ко мне. "Эти ублюдки обстреливают город. Место, куда они целят, это район рынка, и они знают, что могут застичь там много женщин и детей". Он обозвал противника каким-то словом на дари, которого я не понял, а потом продолжил: "Мы едем в город. Я должен организовать помощь. Вы понимаете".
"Да, да", сказал я, кивая, "давайте попробуем помочь". Я взглянул на Мумтаза, он выглядел напряженным – я чувствовал себя так же.
Теперь машина шла очень быстро, и в моем мозгу мелькнула мысль о том, что водитель вот-вот потеряет управление. Он плотно сжал челюсти и вцепился в руль так, что побелели костяшки. Впереди раздалось еще, по меньшей мере, три взрыва, но мы уже были рядом с окраиной города, и теперь наше поле зрения было ограничено. Въехав в сам город, мы замедлились, и Бисмулла принялся указывать водителю, направляя его к зоне поражения.
Впереди нас был виден поднимающийся вверх дым – возможно, от пожара. Мы остановились примерно в половине квартала от места, где собралась толпа, генерал выскочил из машины и побежал к месту происшествия, прежде чем я смог выбраться с заднего сиденья. Впереди была небольшая, открытая площадь с деревянными ларьками, выстроившимися неровными рядами по обе стороны. Теперь она превратилась в зону поражения с пламенем, вырывающимся из здания, находящегося напротив нас позади прилавков. Улицу усеивали всевозможные обломки и разбросанные тела погибших – изломанные фигуры в грязном, покрытом темными пятнами тряпье. Люди бежали, пытаясь добраться до своих друзей и родственников, и мы слышали крики, полные боли и гнева.
Генерал говорил в свою рацию и стоял, почти незаметный посреди этого хаоса. Я стоял позади него, пытаясь разобраться в происходящем. Я наступил и посмотрел вниз, чтобы обнаружить, что стою на оторванной человеческой руке, лежащей ладонью вверх со скрюченными пальцами. Мой желудок скрутило, я сделал глубокий вдох и осторожно убрал ногу с руки, как будто мог поранить ее.
Генерал махнул небольшой группе солдат и пошел к ним, отдавая приказы и указывая на раненых. Когда они принялись за дело, он повернулся ко мне. "Пойдемте, мистер Гэри. Они знают, как обращаться с ранеными. Мы мало что можем сделать здесь. И я должен забрать вас отсюда. Талибы могут выпустить еще один или два снаряда, надеясь убить тех, кто собрался тут для оказания помощи". Как будто по его сигналу, примерно в трехстах футах от нас раздался оглушительный взрыв от попадания в здания к западу от площади. Сотрясение было жутким и просто сбило меня с ног. Я оказался на заднице, сидя рядом с оторванной рукой. Генерал схватил меня за плечо и помог встать на ноги. "Вот видите", сказал он, "это действительно дьяволы. Давайте двигаться дальше".

***

Мы выехали из Чарикара и промчались милю или около того на юг от города. Генерал дал водителю знак свернуть с шоссе налево, на грунтовую дорогу, петляющую в сторону линии деревьев впереди нас. Оказавшись там, мы съехали вниз, на то, что показалось мне заглубленной дорогой, затененной окаймляющими ее с обеих сторон деревьями. Температура, казалось, уменьшилась, а поверхность дороги была довольно гладкой. Я задал генералу вопрос о том, кто построил столь искусный путь.
"Это не дорога. Это старый оросительный канал. Он сухой вот уже два года, и мы пользуемся им, чтобы скрыть пыль от движения и оставаться вне поля зрения этих проклятых талибов на горе". Пока мы ехали, я был вдвойне благодарен за тень, которую давали деревья.
Генерал сказал, что мы подъедем к авиабазе Баграм с "черного хода". Он засмеялся и пояснил, что за более чем двадцать лет боев здесь, на равнинах Шомали, он изучил каждый дюйм этих мест. Мы остановимся в бункере на линии фронта, чтобы взглянуть своими глазами на позиции талибов на этом участке, а затем посетим Команду-А и Мюррея со Стэном, которые расположились в диспетчерской вышке на базе.
Мы выбрались из старого канала и направились на юг. Теперь мы двигались медленно, держась узкой грунтовой дороги, вьющейся среди разрушенных советских военных построек. "Советские танкоремонтные мастерские", сказал генерал, как мы достигли группы больших заброшенных зданий с широкими, открытыми рабочими боксами, обращенными к дороге. Мы медленно продвигались через город-призрак, в конце концов, остановившись в тени позади последнего здания. Когда мы вышли из машины, я смог разглядеть цепочку низких бункеров, тянущихся налево от нас, параллельно дороге. Несколько солдат собрались группой у тыльной части бункера примерно в двадцати ярдах от места, где мы стояли.
"Это мои силы, а эти бункеры – наша линия фронта", сказал генерал. "Талибы находятся менее чем в трех сотнях метров отсюда, в бункерах, расположенных напротив наших. Здесь нам следует быть осторожными". С этими словами мы вышли на открытое место и просто пошли в сторону бункеров. Там мы обменялись рукопожатиями с солдатами, ожидающими генерала, затем он указал на лестницу, вырытую в земле у одного из углов бункера. Он дал мне знак следовать за одним из офицеров вниз по лестнице. "Теперь вы увидите врага вблизи".
Единственными источниками света внутри были дверь позади меня и две длинные, узкие амбразуры, проделанные в передней части бункера. Когда одна из них оказалась прямо передо мной, я различил очертания бревен, поддерживающих мощное перекрытие, так что мне удалось не врезаться в них. Генерал прошел мимо меня к амбразуре, чтобы взглянуть в сторону позиций противника. Я склонился рядом с ним и увидел нечто вроде поросшего сорняками земляного бруствера примерно в трехстах ярдах от нас. "Бугры, которые вы видите, это бункера талибов. Заросли немного скрывают их форму. Но присмотритесь левее, возле того небольшого дерева. Там талиб, наблюдающий за нами в бинокль". Следуя указаниям генерала, я смог разглядеть фигуру, скорчившуюся рядом с маленьким деревом. Затем правее возникли вспышки, и когда мой взгляд сместился туда, я услышал пулеметную стрельбу.
"Ох, боюсь, сегодня они какие-то нервные. Вот и решили пострелять по нам". Длинные очереди легли правее нас. Последовала пауза, затем к первому присоединился еще один пулемет. Теперь пули били по нашему бункеру. "Пойдемте, мистер Гэри, нам нужно двигаться дальше. Держитесь ближе к стене, когда будете направляться к двери". Мы постояли в полумраке, дожидаясь, пока в стрельбе настанет перерыв, а затем поспешили вверх по земляной лестнице на солнечный свет. Стены бункера были достаточно высокими, чтобы обеспечить нас укрытием. Вскоре стрельба начала стихать, а потом и вовсе прекратилась. Пока мы беседовали, задержавшись на пару минут на солнце, генерал обрисовал ситуацию в этом секторе. Обе стороны обычно избегали стрельбы друг по другу, поскольку никто не горел желанием нести потери без нужды. "По-видимому, они занервничали из-за обстрела Чарикара. Они, должно быть, думают, что мы к чему-то готовимся". Когда все, вроде бы, достаточно успокоилось, мы вернулись к машине, чтобы отправиться к диспетчерской вышке.
Мы поехали на восток, петляя по руинам огромной советской авиабазы. Тут и там были разбросаны останки самолетов, брошенные там, где они были разбиты. Там было даже несколько каких-то двукрылых советских самолетов, выглядящих как нечто из фильма про Первую мировую войну, разбитых и исковерканных, но выстроенных в аккуратный, ровный ряд. Когда мы свернули на то, что явно было основной взлетно-посадочной полосой, водитель выжал газ, разгоняя машину все быстрее и быстрее. Генерал повернулся к нам. "Талибы удерживают тот кишлак слева от нас. Они могут обстреливать взлетно-посадочную полосу из пулеметов. Они очень хорошо укрепились там, и выбить их оттуда будет стоить нам слишком больших потерь. Так что здесь придется проскочить быстро".
Диспетчерская вышка выглядела неожиданно. Я ожидал увидеть мощную, высокую постройку, а на деле она оказалась двухэтажным зданием с обзорным помещением наверху. Мы встали рядом с ним и были встречены стайкой афганских офицеров, стремящихся пожать руку генералу. Стены здания были испещрены отметинами от пуль и осколков. Узкая бетонная лестница вела в диспетчерскую. Там были Стэн и Мюррей, сидящие за небольшим столом, работая с картой. Там же, устроившись у окон, расположенных в восточной и южной сторонах комнаты, находились около шести человек из состава "Трайпл Никла". Несколько зрительных труб, существенно более крупных, чем приборы наблюдения, обычно используемые охотниками, радиооборудование, карты, два или три типа биноклей и другое снаряжение – все это было разбросано по всей комнате. Все они были сосредоточены на происходящем снаружи. Я отметил, что крыша над лестницей, которой мы воспользовались, чтобы подняться сюда, была пробита попаданием минометной мины, и искореженные куски бетона висели на покрытых ржавчиной кусках арматуры. Ни в одном из окон не было стекол, а внутренние стены и потолок диспетчерской были иссечены пулями. Это выглядело очень открытым рабочим местом.
Генерал Бисмулла поприветствовал Мюррея и Стэна, затем пожал руки нескольким членам Команды-А, после чего извинился и вернулся, чтобы присоединиться к своим оставшимся внизу офицерам. Стэн и Мюррей рассыпались в похвалах за проделанную Командой-А работу и представили меня командовавшему сменой NCO (сержанту). Он был откровенен в своей оценке ситуации: на участке фронта, где они оказались, было множество целей. Он подвел меня к окну и указал на позицию талибов примерно в миле от нас, которые можно было легко разглядеть в бинокль. Он сказал, что запросы группы, адресованные самолетам, часто остаются без внимания, поскольку назначением их вылетов были другие районы страны. Был лишь единственный раз, когда самолет нанес удар по назначенной цели и у него оставались боеприпасы, которые он мог сбросить по запросу "Трайпл Найкла". Самолеты прибывали к ним поодиночке или парами, и, как правило, с боеприпасами меньшего калибра, а не с 2000-фунтовыми противобункерными бомбами, как им хотелось бы. В темное время группа выдвигалась для работы дальше вперед – фактически на линию фронта, рядом с передовыми позициями талибов. Они регулярно подвергали себя опасности: каждую ночь их обстреливали со своих позиций нервозные талибы. Он был явно разочарован, но старался быть оптимистичным. Он согласился с тем, что группа управления, когда она прибудет, должна помочь повысить оперативность реагирования на запросы "Трайпл Никла" на нанесение бомбовых ударов.
Я переговорил отдельно со Стэном, обсудив ситуацию, и он подтвердил все, что сказал мне сержант ODA. Отсутствие результатов на поле боя начинало раздражать наших афганских хозяев, и полковник, командующий этим сектором, начал отпускать пренебрежительные замечания по поводу отсутствия у американцев заинтересованности в отношении Северного альянса. Стэн добавил, что за последние два дня условия жизни группы улучшились: из своего первоначального жилища – двухкомнатной глинобитной постройки без туалета – в более комфортабельное помещение. Но им нужно больше питьевой воды в бутылках, поскольку даже обеззараживающие таблетки едва могут сделать местную воду приемлемой. Я пообещал распорядиться о поставке припасов на следующее утро, и попросил Стэна согласовать с ODA полный список необходимого.
Пришло время отправляться восвояси, и я с неохотой начал прощаться. Это было место, где делалось дело, где шла непосредственная борьба с противником. Американские солдаты и сотрудники ЦРУ рисковали своими жизнями. Я был горд ими и немного завидовал. Но прежде всего, я был разозлен отсутствием поддержки, невзирая на все их усилия.
Политики в Вашингтоне колебались по поводу того, следует ли Северному альянсу взять Кабул, или нет. Это был не тот вопрос, который следовало задавать. Я считал, что более уместен был бы вопрос: хотим ли мы, чтобы победить талибов быстро? Если бы ответ был да, то путь к достижению этой цели заключался в том, чтобы разбомбить передовые позиции талибов на севере, а затем спустить с цепи Северный альянс. Учитывая полное отсутствие какого-либо организованного сопротивления талибам на пуштунских юге, реальность было такова, что рано или поздно, но Кабул падет перед силами Северного альянса. Тем временем американцы рискуют, находясь на линии фронта, запрашивая бомбардировки, которых все нет и нет.

В 18.00 мы вернулись в наше расположение, запыленные, усталые, с затекшими мышцами, и я поблагодарил Мумтаза за организацию поездки. В некотором смысле она была разочаровывающей, но в целом полезной. Рик встретил меня с новостями о том, что переброска двух дополнительных групп ODA назначена на эту ночь. Полковник Малхолланд позвонил утром, сразу после моего отъезда, и предложил высадить обе группы в Ходжа-Бахауддин вместо того, чтобы пытаться перелететь через горы. По прогнозу погода на больших высотах над Гиндукушем будет плохой. На протяжении последних нескольких дней погодные условия развивались так, что погода была хорошей в течение дня и ухудшалась после наступления темноты. Мы можем высадить группы сегодня в Ходжа-Бахауддин, а затем устроить перелет группы управления в долину на следующий день, когда погода улучшится. Брэд с генералом Бариуллой был на месте, в Ходжа-Бахауддин, и мог принять группы. Вертолеты, доставляющие группы, воспользуются той же посадочной площадкой, которую использовали при своих полетах туда Эд и Грэг.
Рик связался с Брэдом, чтобы тот получил от генерала Бисмулла одобрение на такое изменение в планах, и договориться с ним о готовности к приему групп этим вечером. Все это было довольно сложносочиненно, но Рик сказал, что, вроде, все складывается нормально. Бисмулла немедленно связался с генералом Фахимом, который, как оказалось, находился на Тахарском фронте. Фахим одобрил новый план. Эд и Грэг по защищенной линии связались с пилотами полковника Малхолланда, передав им координаты и другую соответствующую информацию о посадочной площадке. Они также рассказали о световых сигналах, которые будет использовать Бисмулла для обозначения посадочной площадки. Рик вновь связался с полковником Малхолландом: все были удовлетворены новыми планами.

_________________
Amat Victoria Curam


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Gary C. Schroen. First In
СообщениеДобавлено: 27 ноя 2017, 20:38 
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 15 фев 2013, 21:29
Сообщений: 975
Команда: Grau Skorpionen
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

В 20.20 мы получили от оперативной группы "Кинжал" сообщение о том, что вертолеты, перевозящие две группы ODA, находятся в воздухе, и их приземление в Ходжа-Бахауддин ожидается около половины одиннадцатого. Мумтаз был с нами, так что мы попросили его передал эту информацию инженеру Арефу, который в свою очередь свяжется с генералом Бариуллой. Рик связался с Брэдом по радио и передал новости. Брэд сказал, что генерал Бариулла и его люди наготове. Мы устроились ждать.
В 21.20 Мумтаз вернулся в наш офис в страшной панике. Генерал Фахим, присоединившийся к Бариулле на посадочной площадке, не одобрил расположение места для приема Команд-А. Оно было слишком общедоступно, слишком на виду. Фахим потребовал, чтобы высадка была отменена, и вертолеты вернулись в Узбекистан. Я не мог поверить в услышанное. Посадочная площадка была слишком людной? Слишком открытой? Мы множество раз использовали ее для нашего вертолета, и никто не поднимал этот вопрос.
Я старался не сердиться на Мумтаза: он был всего лишь посланником. Я сказал ему, что на столь поздней стадии выполнения задачи изменить планы невозможно. Более 30 американских солдат находятся в воздухе, подвергая себя опасности, и будет ужасной ошибкой менять планы и отменять задачу по столь глупой причине. Я попросил Мумтаза связаться с инженером Арефом и посмотреть, не сможет ли он заставить генерала Фахима изменить решение. Рик взялся за радио, чтобы выйти на Брэда и узнать, в курсе ли он, что там происходит на самом деле.
Мы с Мумтазом связались с оперативной группой "Кинжал". Мне сказали, что полет продолжается, хотя они столкнулись с неожиданно сильным встречным ветром. Теперь посадка ожидается в 22.35. Я сообщил, что на площадке приземления назревает какая-то проблема, из-за которой, возможно, придется отменить задание, и точная информация будет у нас в течение ближайших десяти-пятнадцати минут. Ответ с "другого конца провода" был нерадостным. Радист сказал, что он свяжется с полковником Малхолландом, чтобы тот был на связи, когда мы снова вызовем их.
Когда примерно в полдесятого Мумтаз вернулся обратно, по его лицу я понял, что у него плохие новости. Генерал Фахим настаивал на отмене высадки. Спорить с Мумтазом было бессмысленно. Я попросил Рика связаться с оперативной группой "Кинжал", объяснить полковнику Малхолланду ситуацию и рекомендовать ему отменить высадку.
Когда Рик отправился говорить по радио, я попытался вежливо привлечь внимание Мумтаза к сложившейся ситуации. Я сказал, что мне сложно понять, почему несколько дней подряд наш вертолет мог пользоваться этой площадкой, летая туда и обратно, и в то же время ночная высадка – быстрая, в темное время суток – оказывается неприемлемой. Каждый полет на вертолете был опасным, а длительный ночной перелет над территорией противника – особенно. Добавление к этому риску решения прервать вылет в последнюю минуту должно основываться на реальных и крайне серьезных соображениях безопасности. Я сказал, что лучше бы это не было безрассудным решением со стороны Фахима, и, уж точно, не сигналом об изменении политики Северного альянса в отношении приема групп американских Сил спецопераций.
Рик вернулся, когда я заканчивал, и сказал, что разъяренный до безумия полковник Малхолланд согласился отдать приказ о прекращении полета и возвращении на базу, но потребовал объяснений от Северного альянса на следующее утро.
Я попрощался с Мумтазом, попросив его передать инженеру Арефу мое послание и реакцию полковника Малхолланда.
Мы с Риком присели и провели некоторое время, обсуждая этот инцидент. Я был убежден, что за этим принятым в последний момент решением Фахима кроются какие-то политические причины. В Ходжа-Бахауддин происходит нечто, убедившее Фахима не дать американцам высадиться там этой ночью. На следующее утро мы узнаем, почему. Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я потащился спать.

_________________
Amat Victoria Curam


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Gary C. Schroen. First In
СообщениеДобавлено: 28 ноя 2017, 05:31 

Зарегистрирован: 25 янв 2015, 15:12
Сообщений: 106
Команда: Нет
Сплошные интриги византийского двора, однако. Спасибо, Lis (G.S.).


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Gary C. Schroen. First In
СообщениеДобавлено: 03 дек 2017, 11:43 
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 15 фев 2013, 21:29
Сообщений: 975
Команда: Grau Skorpionen
ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ
КОМАНДА "АЛЬФА" И БОЙ ЮЖНЕЕ МАЗАРИ-ШАРИФА

23 октября 2001 года


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Настроив фокусировку бинокля, Эр Джей принялся осторожно разглядывать раскинувшуюся перед ним открытую равнину. Он устроился позади выходящих на поверхность валунов, располагавшихся возле вершины небольшой линии холмов, возвышавшихся над лежащим внизу полем футов на пятьдесят-шестьдесят. Бинокль российского производства, приобретенный в Ташкенте менее чем за десять долларов, был на удивление хорошего качества: детали рельефа местности и развернутые на равнине войска были видны четко и ясно.
Дустум находился примерно в трех сотнях ярдов от своей пехоты – в большинстве своем из сил местного ополчения, собранных за последние четыре-пять дней – выдвинувшись на равнину ярдов на двести, к позициям вдоль пологих берегов сухого ручья, прорезавшего поле по диагонали. Они примут участие в предстоящей атаке, но сейчас служащих заслоном для защиты от нападения сил талибов, располагавшихся перед ними примерно в восьми сотнях ярдов по ту сторону поля. Дустум не ожидал, что талибы атакуют – у них были достаточно хорошие оборонительные позиции – однако никто никогда не мог предсказать, что собираются делать талибы. На протяжении трех последних дней формирования Дустума наносили по ним постоянные удары, оттесняя значительно превосходившие силы талибов на север, в сторону Мазари-Шарифа.
Эр Джей перевел взгляд, пробежавшись по позициям Талибана. У талибов было мало времени, чтобы окопаться, но выбранная ими местность была отличной, а возвышенность позади них обеспечивала хороший обстрел для их зенитных установок ЗСУ-23 – таких у них было, как минимум, две – и их советских времен танкам Т-55. Майор Акрам, один из штабных офицеров Дустума, в данный момент приданный команде "Альфа" в качестве офицера связи, предполагал, что на этих позициях находятся в ожидании около тысячи бойцов Талибана. Они составляли крупный заслон, призванный позволить основным силам талибов занять более мощные оборонительные позиции ближе к Мазари-Шарифу.
Несколькими днями ранее команда "Альфа" разделилась, и половина группы переместилась, чтобы присоединиться к командиру Атте, лидеру местных таджиков. Эр Джей и трое других членов группы остались с генералом Дустумом и его узбекскими бойцами. Последние три дня были захватывающими: Дустум пробивался к Мазари-Шарифу с юга, а Атта надвигался на город с востока. Успехи были впечатляющими. Эр Джей проникся уважением к низкорослым узбекским солдатам, сражавшимся с мужеством и отвагой, и явно не слишком заботясь о собственных жизнях. Стратегия Дустума была проста – атаковать врага, где бы он ни был обнаружен, бить его в лоб всем, что есть под рукой, и пусть оставшихся задерет дьявол.
Боб, сотрудник военизированного подразделения ОСМ, при разделе группы взявший на себя роль заместителя Эр Джея, прислонился к валуну рядом с ним: "Как вы думаете, каков план, Эр Джей?"
Эр Джей слегка повернул голову, чтобы взглянуть на Боба, и улыбнулся. "Я бы рискнул предположить, что Дустум пошлет свои кавалерийские силы прямо на талибов и бросит их в самый центр неприятельских позиций. Пехота на равнине будет двигаться следом за лошадьми, ведя огонь по флангам противника, а артиллерия Дустума будет пытаться выбить ЗСУ-23".
Боб уставился на равнину. "О да, это хорошая догадка. Особенно с учетом того, что это именно то, что он делал в каждом бою, что был у нас за последние три дня. Я думаю, что генерал приверженец идеи о том, что если что-то работает, то так и следует продолжать".
Эр Джей покачал головой и взглянул через равнину в направлении позиций талибов. "Хотелось бы мне иметь тут, у нас, команду ODA, чтобы вызвать авиаподдержку. С помощью лазерного целеуказания мы могли бы пробить огромные бреши в позициях талибов. Что ж, будем надеяться, что оперативная группа "Кинжал" будет верна своему плану перебросить Команду-А сегодня".
Позади них возникло движение, и они оба повернулись, чтобы взглянуть туда, где с их лошадьми стоял Фрэнк, еще один сотрудник команды "Альфа". Фрэнк указывал налево: "А вот и майор Акрам. Полагаю, вот-вот настанет время начинать танцы".
Акрам ехал с грацией человека, выросшего в седле. Он осадил лошадь и соскочил на землю одним плавным, легким движением. Тридцати с лишним лет, ростом примерно пять футов десять дюймов, худощавый, светлокожий, с зелеными глазами, своей внешностью он был обязан отцу таджику и матери узбечке. Он был одет в форму регулярных сил Дустума темно-зеленого цвета, полевую куртку и черные ботинки.
"Салам, джентльмены", сказал он, быстро обменявшись рукопожатиями с Эр Джеем и Бобом, и кивнув Фрэнку. Акрам взглянул на часы. "Мы будем атаковать через десять минут. Артиллерия и танки выпустят несколько снарядов, чтобы заставить чертей пригнуть головы, а мы откроем огонь из наших тяжелых пулеметов". Он жестом указал на низкие холмы, протянувшиеся на север в направлении позиций противника. "Генерал разместил там несколько 14,5-мм пулеметов. Они обрушат шквал огня на правый фланг противника. Пехота, что под нами, будет вести огонь по левому флангу, и, конечно же, кавалерия атакует по центру". Эр Джей и Боб переглянулись и улыбнулись.
"Едемте", сказал Акрам, поворачиваясь к своей лошади. "Генерал приглашает вас присоединиться к нему, когда начнется бой".
Акрам вскочил в седло и подождал, пока Эр Джей и его люди садились на своих лошадей. Эр Джей был отличным наездником, проведя свои юношеские годы на ранчо в Монтане, но даже ему досаждали маленькие железные узбекские стремена. Он мог засунуть в них лишь носок своих ботинок. Оказавшись верхом, они попытались устроиться в плоских седлах с деревянными, обтянутыми кожей рамами. Попытка вписать задницы в эти маленькие, жесткие сиденья была болезненным опытом.
Когда они поскакали вслед за майором, Эр Джей вознес молчаливую молитву о том, чтобы там, в КТЦ снабженцы уже закупили запрошенные им седла западного образца, и чтобы они попали в намеченную к следующей выброске партию припасов.
Генерал Дустум стоял посреди небольшой группы своих старших офицеров. Он был среднего роста, коренастый, крепкого телосложения, и был одет в коричневые брюки, сапоги и черное пальто из плотной шерсти, скроенное наподобие военной полевой куртки. На нем был темно-синий похожий на тюрбан головной убор со свисающим вниз длинным куском материала, используемым в качестве шарфа. Брови и густые усы были черными. Он двигался с силой и уверенностью, привлекающими внимание и вызывающими уважение.
Когда группа остановилась и спешилась, Дустум вышел из круга своих офицеров. Он улыбнулся, наблюдая затруднения, которые испытывали американцами, слезая с лошадей. "Добро пожаловать, добро пожаловать, друзья мои", сказал он на дари, протягивая руку Эр Джею и его людям. Хотя Эр Джей отлично говорил на дари, майор Акрам взялся переводить для остальных членов группы.
"Всего через несколько минут мы начнем атаку". Дустум жестом указал на поле боя. "У талибов было недостаточно времени, чтобы как следует окопаться. Это хорошо для нас. Мы били их в каждом из боев на протяжении последних трех дней. Это также хорошо для нас. Но местность благоприятствует им в том, что нам придется преодолеть большой участок открытой местности, чтобы добраться до них". Он замолк и взглянул на поле.
"Если бы у нас было больше боеприпасов для нашей артиллерии и наших танков, мы могли бы произвести мощную артподготовку. Это ослабило бы их, потому что они не привыкли находиться под непрерывным, интенсивным огнем артиллерии. Еще лучше было бы, чтобы те американские самолеты, что вы обещали, пробомбили их позиции, прежде чем мы двинемся". Он поднял руку, предупреждая ответ Эр Джея.
"Нет, друг мой, я не жалуюсь. Все, что происходит, делается по воле Аллаха. Так что мы будем обходиться тем, что у нас есть. Сегодня потери будут тяжелыми, но мы сметем врага с этого поля".
Дустум повернулся к своим офицерам. "Полковник Назмуддин, пожалуйста, дайте артиллерии сигнал к открытию огня". Затем он вновь обратился к группе. "Теперь давайте садиться на коней и двигаться вперед, чтобы увидеть, как начнется атака".
Эр Джей развернулся и вскочил в седло. Он провел быструю проверку своего снаряжения. Его АК-47 с металлическим складным прикладом, висящий на перекинутом через шею ремне, был на левом боку. 9-мм автоматический пистолет Браунинг – в кобуре на правом бедре. Брезентовый подсумок с четырьмя магазинами к АК висел на груди. У него не было бронежилета, и он был одет в шерстяную шапку читрали. Лишь голубые джинсы и ботинки от Л.Л. Бина отличали его от окружающих афганских бойцов.
Эр Джей обратился к Бобу и Фрэнку, экипированным и одетым аналогичным образом. "Все готово, парни?"
Фрэнк кивнул головой. "О да, просто еще один день в кавалерии".
Майор Акрам тронулся вперед, и они последовали за ним в сторону Дустума и группы его офицеров, двигающихся в направлении поля боя. Ужасающе громкий звук выстрела тяжелого артиллерийского орудия М-30 сотряс землю, за ним через несколько секунд последовал взрыв снаряда. Эр Джей увидел фонтан пламени, дыма, грязи и мусора, взметнувшийся в самом центре позиций талибов. Бой начался.
Вдоль всей линии, занимаемой войсками Дустума, началась стрельба. 14,5-мм пулеметы принялись поливать огнем вражеские позиции с левого фланга. М-30 – у Дустума было четыре таких орудия – с потрясающей точностью укладывали свои тяжелые снаряды на линии талибов. Глухо хлопали тяжелые советские минометы, отправляя мины через головы с позиций на обратном скате линии холмов. Эр Джей наблюдал попадания и был впечатлен результатами. Огонь, хотя и не был особенно плотным, был исключительно точен. Все это вооружение обслуживалось расчетами, состоящими из ветеранов Дустума, служивших еще в его пресловутом обученном Советами ополченческом формировании, терроризировавшем север Афганистана в первые годы Джихада.
Из-за линии холмов появились две колонны конницы, быстро развернувшихся в линии: классическое построение для атаки. Эр Джей был впечатлен дисциплиной, с которой двигались люди. Первая группа в сто человек развернулась в линию и с задержкой не более чем в пару секунд начала движение, медленно направляясь к позициям Талибана. Вторая сотня вышла на исходную позицию и начала движение с такой же точностью.
Эр Джей знал, что классическая кавалерийская атака была придумана для нанесения сильнейшего удара по статично расположенному противнику, врезавшись в его ряды плотной, компактной массой. Однако он также знал, что на самом деле достичь такого шокового эффекта практически невозможно.
Каждый человек будет реагировать по-своему, когда будет скакать к противнику. Некоторые, наиболее храбрые, или более безрассудные, пустят своих животных в полный галоп. Другие же будут придерживать их, пытаясь просочиться в заднюю часть строя. Животные также будут реагировать на шум, смятение, дым и огонь противника: некоторые из них рванутся вперед, а другие постараются избежать предстоящего столкновения. На длинной дистанции линия кавалерии окажется разорванной и воздействие атаки на позиции противника окажется ослабленным.
Вот почему Дустум спланировал атаку по-своему. Шесть сотен человек будут атаковать группами по сто человек каждая, и первая волна будет направлена в центр цели. Вторая линия поскачет немного левее первой, чтобы частично перекрывать ее в момент удара и распространить воздействие наружу. Третья линия примет правее от двух предыдущих, перекрывая первую линию, а следующие три линии кавалерии повторяют процесс, когда настанет их очередь. Таким образом, противник будет испытывать повторяющиеся удары по своим позициям в течение более длительного периода времени, что скомпенсирует отсутствие единого массированного удара.
Огонь со стороны противника был слабым, поскольку артиллерия и тяжелые пулеметы заставили талибов уткнуться в землю в их неглубоких окопах. Теперь огонь артиллерии начал стихать, а минометы били реже. Чтобы поддерживать плотность огня, достаточную для прикрытия атаки, не хватало боеприпасов. Эр Джей знал, что Дустум держит в резерве два старых танка Т-55, которые выдвинутся вперед, когда атака начнется всерьез, чтобы попытаться поразить ЗСУ-23, но это будет долгая скачка под огнем по открытой местности.
Едва первый снаряд ЗСУ разорвался возле позиций, на которых закрепилась пехота Дустума, огонь противника начал усиливаться. Артиллерийские снаряды и пули тяжелых пулеметов начали бить вокруг позиций пехоты, а несколько случайных перелетов ударили за ними, рядом с приближающимися линиями кавалерии. Всадники двигались размеренно и неторопливо, и Эр Джей мог видеть, что некоторые из них на ходу поправляют оружие, перемещая АК-47 в более удобное для стрельбы положение.
Как только первая линия кавалерии достигла позиций пехоты, находившийся в центре строя офицер привстал в стременах и поднял в воздух саблю. Выкрикнутую команду было слышно даже сквозь стрельбу, и вся линия всадников ринулась вперед почти как один. Через несколько шагов лошади пошли галопом. Дрожь волнения охватила Эр Джея, когда он смотрел на всадников, пригнувшихся к шеям своих коней, погоняя их. Вторая линия всадников вышла на исходную позицию, развернулась, выровняла строй, а затем пошла в атаку.
Талибы открыли огонь со всех своих позиций, хотя Эр Джей решил, что он был не таким плотным, каким мог бы быть без проведенной ранее артподготовки. ЗСУ-23 вели огонь в высоком темпе, их мощные снаряды рвали плоть людей и лошадей. Пехота, располагавшаяся вдоль ручья, теперь поднялась и бежала в направлении левого фланга противника. Они бежали, скорчившись тем особым способом, как это делают люди под огнем – примерно так же бегут под проливным дождем, только этот дождь был из стали и свинца.
Выше и позади Эр Джея раздался выстрел из танка, и он ощутил сотрясение воздуха, когда снаряд пролетел над ним. Он принялся высматривать разрыв и увидел его на склоне возвышенности над правым флангом противника. Танкисты Дустума заметили ЗСУ. Танк выпустил еще один снаряд, чтобы убедиться в ее уничтожении.
Эр Джей сидел вместе с Дустумом и его офицерами на небольшой возвышенности, едва поднимающейся над уровнем равнины, все припали к своим биноклям, следя за ходом боя. Пыль, поднимающаяся из-под копыт, еще больше заслоняла вид, и так неясный из-за дыма разрывов и поднятой ими земли. Звуки боя были подобны огромной и мощной руке, встряхивающей его и пробирающей до самых костей. Адреналин вливался в его жилы, теперь он чувствовал себя более сосредоточенным, готовым к бою. Пятая линия всадников двинулась в поле, в то время как последняя линия выдвигалась на исходную позицию.
Дустум развернул свою лошадь в их сторону и, подняв руку, широким жестом указал в сторону битвы: "Пойдемте, друзья, давайте проследуем за атакой. Мы ничего не сможем разглядеть отсюда". С этими словами он повернулся и, дав шенкелей своей лошади, ринулся в бушующую перед ними битву.
"Вот дерьмо, так и знал, что он это скажет", вздохнул Боб, посылая лошадь вперед. Эр Джей и Фрэнк двинулись вслед за ним, набирая скорость, чтобы не отстать от генерала.
По мере того, как они двигались вперед, дым и пыль, казалось, немного рассеялись, и Эр Джей увидел, что кавалерия достигла позиций талибов. Земля вокруг них была усеяна разорванными людскими и конскими телами. По мере того, как они продвигались вперед, Когда они ехали вперед, сцены бойни становились все ужаснее: Попадая в плоть, снаряды ЗСУ-23 наносили невероятные повреждения. Тела взрывались, их рвало на части, тут и там валялись оторванные конечности, а их владельцы превращались в месиво, удерживаемое воедино лишь разорванной и окровавленной одеждой.
Дустум что-то крикнул и поднял лошадь в галоп. Эр Джей толкнул свою лошадь в бока, и животное начало ускоряться. Он знал, что Фрэнк находится слева от него, и заметил, что Боб держится левее и сзади. Эр Джей обнаружил, что, не задумываясь, извлек Браунинг из кобуры и скачет, держа руку опущенной возле правого бедра.
Стрельба продолжалась, но, казалось, в основном впереди них, сосредоточившись на приближающейся кавалерии. Пули пролетали мимо или били в землю вокруг них. Эр Джей почувствовал жар от пули, пролетевшей мимо его правого уха. Они поняли, что кавалерия нанесла удар по позициям талибов, когда крики сотен всадников слились в единый звук, на несколько секунд перекрывший грохот стрельбы.
Теперь они приближались к позициям талибов, там крутился бешеный вихрь из сотен людей и лошадей, сражающихся в пыли, дыму, грохоте и неразберихе. Дустум свернул в сторону правого фланга противника. Эр Джей видел, что находящиеся впереди него позиции большей частью были брошены, а местность за ними заполнена бегущими в панике людьми. Талибы были сломлены.
Они несколько замедлили свое продвижение вперед, стараясь сохранить силы своих лошадей. Неожиданно справа и впереди от Эр Джея с земли поднялось несколько, и в них почти мгновенно опознали боевиков Талибана – широко повязанный черный тюрбан и странно выстриженная борода были легко различимыми признаками. Едва Эр Джей развернул свой пистолет в их сторону, как услышал выстрелы впереди и вокруг, когда остальные члены группы принялись палить по талибам. Эр Джей дважды выстрелил в одного из них, увидев, как пули швырнули его назад, разворачивая в падении. Эр Джей промчался мимо скорчившегося тела, не уверенный, попал ли он в него.
Фрэнк оказался совсем рядом с Эр Джеем и скакал справа в четырех или пяти футах. Один из бегущих боевиков Талибана остановился и повернулся к ним, подняв свой АК-47. Фрэнк выстрелил в него. Эр Джей увидел, как пули ударили человека в верхнюю часть груди и голову, его лоб разлетелся брызгами крови и костей, а тюрбан слетел, пока тело падало на серо-коричневую землю.
Эр Джей разглядел, что Дустум остановился и пытается собрать нескольких своих бойцов. Впереди, на склоне, обращенном к полю боя, находилась ЗСУ-23, и Дустум пытался организовать атаку на ее позицию. Он спешился и выхватил АК-47 у одного из своих людей, взяв два запасных магазина для оружия и затолкав их себе в пальто. Эр Джей не мог расслышать, что говорил Дустум, но было ясно, что он собирается возглавить атаку. Люди сбегались к нему, и когда Дустум повернулся, чтобы начать карабкаться наверх, за ним последовало более двадцати человек, включая некоторых из его старших офицеров. Они развернулись редкой цепью, и пошли вверх по склону.
Майор Акрам повернул лошадь и крикнул: "Эр Джей, спешьте ваших людей, мы займем оборону здесь, чтобы прикрыть тыл генерала, пока он возглавляет атаку". С этими словами он спрыгнул с коня и начал выкрикивать приказы солдатам, собирая их и наводя порядок и организацию в их рядах.
Эр Джей передал поводья молодому афганскому бойцу, который отвел животных в сторону, а затем вместе с Бобом и Франком переместился к груде валунов, высотой доходящих до пояса. Они устроились там, взяв AK-47 наизготовку и сняв оружие с предохранителей. Афганские войска – спешившиеся кавалеристы и несколько пехотинцев – заняли оборону, разместившись полукругом. На левом фланге противника шел тяжелый бой, и кавалерия гналась за бегущими талибами, пытающимися скрыться в узком проходе примерно в двух сотнях ярдов в тылу.
Эр Джей сосредоточенно вглядывался вперед, пытаясь обнаружить Дустума среди движущихся фигур, продвигающихся к позиции ЗСУ. Все они стреляли из AK очередями, звуки которых нарастали и накатывались на Эр Джея. Затем, когда магазины опустели, в стрельбе возникла пауза, и Эр Джей услышал голос Дустума, призывающего на дари двигаться вперед. Стрельба запнулась, а потом вновь разразилась по полной. Потом вновь пауза и внезапные возбужденные крики – они перевалили через бровку орудийной позиции, оказавшись среди боевиков Талибана.
Через несколько секунд огонь прекратился и на краю позиции ЗСУ появился молодой афганский ополченец, повернувшийся лицом к лежащему внизу полю боя. Он поднял обе руки к небу. В правой был его АК-47, а в левой отрубленная голова бойца Талибана, которую он держал за волосы. Ясным и звонким голосом он выкрикнул: "Аллах Акбар!" Бог велик. Бой закончился.
Стрельба на поле боя начала стихать, отдельные выстрелы звучали тут и там, потом и они прекратились. По мере того, как над полем воцарялась тишина, люди останавливались и встряхивались, как будто пытаясь очистить свои головы. Они оглядывались на своих товарищей, которым тоже как-то удалось пережить эту долгую скачку по голому полю. И словно по команде из горла всех стоящих на этом кровавом поле вырвался громкий победный крик: "Аллах Акбар!" Он звучал вновь и вновь.
В этот момент Эр Джей понял, что хотя борьба против талибов была далека от завершения, исход войны был определен. Талибан будет сокрушен.

_________________
Amat Victoria Curam


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Gary C. Schroen. First In
СообщениеДобавлено: 03 дек 2017, 19:57 
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 15 фев 2013, 21:29
Сообщений: 975
Команда: Grau Skorpionen
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

На следующее утро, 24 октября, нас ждали разнородные новости. Поскольку мы не отправляли в штаб-квартиру никаких сообщений об отмене высадки двух дополнительных групп ODA, естественно, какая-либо реакция по этому вопросу отсутствовала. "Альфа" сообщала об успешной битве к югу от Мазари-Шарифа, предпринятой накануне силами Дустума. С момента прибытия "Альфы" и последовавшего затем перемирия, достигнутого с командиром Аттой, силы Дустума вели наступление южнее Мазари. Они постепенно выдавливали талибов с их оборонительных рубежей, загоняя их все дальше на север в направлении Мазари-Шарифа.
Вчерашний бой был уникальным – кульминационным моментом сражения была атака шестисот кавалеристов Дустума, направленная через обширное голое поле прямо на центр оборонительных позиций Талибана. Все было по классике, прямо как во времена старого Запада, разве что за исключением того, что никто не дудел в горн. Теперь Дустум был всего в тридцати пяти милях к югу от Мазари-Шарифа.
Группа ЦРУ, находившаяся у командира Атты, ныне именующаяся "Браво", докладывала, что его люди действовали с равным успехом. Оперативная группа "Кинжал" собиралась этим вечером, 24 октября, высадить группу ODA, которая должна будет присоединиться к "Альфе" и была надежда, что их возможности по лазерному целеуказанию поспособствуют увеличению успехов Северного альянса в боях к югу и востоку от Мазари.
Судя по телеграмме от Хэнка из КТЦ, эти победы детально обсуждались накануне на заседании СНБ, результатом которого было давление со стороны Государственного департамента, призвавшего сосредоточить основную часть авиаударов на фронте у Мазари-Шарифа. Хэнк писал, что он настаивал на сосредоточении усилий на Кабуле: люди из ODA-555 находились в пятистах ярдах от линии фронта талибов, и ее можно было бы прорвать, если сосредоточить бомбардировки на ней. И в то же время, сообщал также Хэнк, за столом имело место ворчание о том, что генерал Фахим отсиживается, не предпринимает ничего, дожидаясь, пока американские бомбы сделают всю работу.
Мы множество раз сообщали о том, что у Северного альянса просто было недостаточно сил, чтобы победить талибов, собравших против них крупные силы под Кабулом или на Тахарском фронте без американских бомбардировок, должных ослабить оборону Талибана. Для меня выглядело невероятным, что к этому времени, после всех наших донесений и аналитических сводок, излагавших ситуацию здесь, на севере, там, среди определяющего политику вашингтонского руководства все еще сохраняется такая путаница и непонимание.
Рик позвонил Брэду в Ходжа-Бахауддин, чтобы справиться о состоянии дел там. Генерал Фахим ранним утром посетил генерала Бариуллу, чтобы обсудить альтернативную посадочную площадку для приема групп ODA. Она располагалась в семи или восьми милях дальше на восток, чем та, который мы пользовались ранее. Брэд заверил Рика, что обследование новой площадки будет выполнено сегодня же утром.
Мы связались с оперативной группой "Кинжал", чтобы передать информацию об обследовании. Прогноз погоды на вечер был не слишком хорош, но мы будем держать пальцы скрещенными. Все, что нам оставалось, это ждать, пока Брэд не даст знать, что он обнаружил.

Инженер Ареф прибыл поздним утром. Он был в приподнятом настроении и отнесся к имевшей место прошлой ночью проблеме как к мелочи. Он сказал, что новая посадочная площадка будет "великолепной", и мы сможем бросить две новых группы в бой уже сегодня вечером. Я отхлебнул свой чай, а потом наклонился, подавшись к Арефу. "Инженер, пожалуйста, дайте мне высказаться откровенно. Прошлой ночью нам сообщили, что на площадке приземления слишком много лишних людей, и что она слишком открыта. Это кажется странным, потому что мы использовали это место для приземления в дневное время. Какова истинная причина, по которой генерал Фахим отменил операцию?"
Ареф сделал паузу, прежде чем ответить. "Мистер Гэри, как вы знаете, генерал Фахим был обеспокоен тем, что присутствие солдат Сил спецопераций США станет общеизвестным. В тот вечер Ходжа-Бахауддин посетил профессор Раббани, наш давний политический лидер. Это был неожиданный визит. Конечно, когда Раббани узнал, что генерал Фахим также находится там, он настаивал на встрече с ним. Генерал Фахим был обеспокоен тем, что Раббани узнает о вводе американских военных, так что он решил отложить операцию".
Я несколько мгновений размышлял над его словами. "Так почему же генерал Фахим беспокоился о том, что профессору Раббани станет известно о прибытии двух групп ODA? Эта информация, вне всякого сомнения, вскоре станет общеизвестной".
Когда Ареф не ответил, я добавил: "Или генерала беспокоило, что Раббани узнает о высадке и завоюет общественное доверие как человек, призвавший американцев в Афганистан?"
Ареф ответил легкой улыбкой и пожатием плечами. Он не хотел комментировать то, что выглядело как внутритаджикский политический конфликт между Фахимом и Раббани. "Какова бы ни была причина, инженер, это не должно произойти вновь. Не по этим причинам. Проблемы безопасности в зоне высадки – да, из-за этого мы отменим высадку. Но не из-за внутриполитических проблем СА".
Ареф сменил тему и поднял вопрос о заложниках из "Шелтер Нау". У него были свежие вести, которые он хотел сообщить. Его люди связались с охранником из тюрьмы, который сказал, что он и группа из семи его товарищей будут готовы освободить заложников и ночью доставить их к заранее намеченной посадочной площадке близ Кабула. Они хотели по миллиону долларов на каждого и обещание, что перед началом операции их семьи переместят в безопасное место в Панджшерской долине.
С моей точки зрения все это было ненадежно – в дело оказывалось вовлечено слишком много людей, чтобы можно было обеспечить безопасность операции. Перемещение восьми семей из Кабула через позиции Талибана перед началом операции, несомненно, будет замечено талибами. Я поручил Арефу поддерживать контакт с охранником, но сказал, что это звучит не слишком многообещающе. Я полагал, что обсуждавшееся ранее предложение старшего офицера разведки Талибана в Кабуле о перевозке заложников на позиции Северного альянса было гораздо более реалистичным.
После того, как Ареф отбыл, мы с Риком обсудили его комментарии об отмене высадки. Я полагал, что это имело смысл в контексте политики Северного альянса. Профессор Раббани был одним из старой гвардии – лидером преимущественно таджикского Джамаат Ислами и последним президентом несостоявшегося временного правительства, пытавшегося управлять Афганистаном между 1992 и 1996 годами. Масуд дистанцировался от Раббани и партии Джамаат в годы, последовавшие за выдворением талибами временного правительства Раббани из Кабула.
Масуд создал более широкий альянс командиров и политических лидеров, выступавших против талибов, и его новая организация – Объединенный исламский фронт спасения Афганистана (UIFSA) к моменту убийства Масуда начала приобретать черты политической партии. Если бы Масуд остался жив, а Талибан потерпел бы поражение, я уверен, что Масуд использовал бы UIFSA в качестве политической коалиции для отстаивания собственных политических амбиций в постталибском Афганистане, оставив профессора Раббани в изоляции.
Примерно в час пополудни из Ходжа-Бахауддин позвонил Брэд, сообщивший плохие новости. Предложенное нам новое место действительно находилось в восьми милях к востоку от нашей нынешней посадочной площадки. К сожалению, генерал Бариулла не удосужился упомянуть о том, что дорога, ведущая к новой площадке, активно используется местными жителями и проходит мимо нескольких довольно крупных кишлаков. Необычное движение по ней в ночное время, несомненно, привлечет внимание их любопытствующих обитателей. Более того, предложенная посадочная площадка находилась на другой стороне реки, переправиться через которую можно было только на пароме. По обе стороны реки у паромной переправы скапливались пробки, и даже в колонне, возглавляемой генералом Бариуллой, группе, занимавшейся обследованием, пришлось ждать переправы двадцать минут. Мы попросили Брэда сообщить генералу Бариулле, что мы будем рекомендовать воспользоваться нашей старой посадочной площадкой.
Мы связались с полковником Малхолландом, чтобы обсудить этот вопрос. Рик обрисовал ситуацию и факты, связанные с вчерашней внезапной отменой высадки. Мы сказали Малхолланду, что новая посадочная площадка, предложенная генералом Фахимом, непригодна, и мы будет настаивать на использовании нынешнего места. Полковник выразил полное согласие и сказал, что перенесет переброску двух дополнительных групп ODA на следующий вечер, 25 октября. Летные экипажи смогут отдохнуть после долгих часов, проведенных в воздухе предыдущей ночью. Рик заверил Малхолланда, что мы бы проработаем вопросы, касающиеся посадочной площадки, с инженером Арефом и, если потребуется, с генералом Фахимом, и утром сообщим ему результаты.
Остаток вечера был потрачен на составление телеграмм в штаб-квартиру, описывающих события последних двадцати четырех часов, и излагающих наши планы на предстоящий день.

_________________
Amat Victoria Curam


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Gary C. Schroen. First In
СообщениеДобавлено: 04 дек 2017, 07:22 

Зарегистрирован: 25 янв 2015, 15:12
Сообщений: 106
Команда: Нет
Атака кавалерией на окопавшуюся пехоту с ЗСУ в качестве поддержки.
Читается как эпизод из похождений комиссара Кайфаса Каина, честное слово. Но ведь это сделали.


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Gary C. Schroen. First In
СообщениеДобавлено: 09 дек 2017, 12:27 
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 15 фев 2013, 21:29
Сообщений: 975
Команда: Grau Skorpionen
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Утром 25 октября я отправился в рабочее помещение, чувствуя себя лучше, чем на протяжении нескольких предыдущих недель. Я продолжал терять в весе, и мои брюки стали свободны в талии, но, по крайней мере, в сравнении с тем, через что я прошел, результаты стали несколько более положительными. Туалетная комната продолжала оставаться чрезмерно загруженной и недостаточно чистой, но если выиграть время до утреннего посещения ее "медведями", это немного помогало. Нагревательная катушка позволяла нам иметь теплую воду для "душа", однако наше "удобство" так и оставалось неотапливаемой бетонной коробкой. Поднимаясь на рассвете, я, как правило, мог принять душ и провести пять минут перед умывальником и зеркалом, чтобы побриться, прежде чем еще кто-нибудь продерет глаза.
Несмотря на понижение температуры, Крис все еще проводил ночи в патио в своем спальном мешке. У меня создалось впечатление, что для него все это было просто отличным приключением, и он наслаждался каждой проведенной здесь минутой. Он был занят кипучей деятельностью объединенного разведпункта, достаточно часто на протяжении дня выдававшего разведывательные сводки.
К настоящему времени с кухонного персонала была снята обязанность готовить по два кофейника к предстоящему дню. Первый проснувшийся зажигал газовую плитку и затевал кофе, чтобы приветствовать остальных членов группы. До этого задания я не особенно интересовался кофе из "Старбакса", но поведя нескольких недель пребывания на растворимом кофе, теперь я действительно с нетерпением ожидал эту первую горячую чашку. Мне нравилось сидеть на вынесенном в патио стуле с чашечкой мокко, наблюдая, как солнце поднимается над хребтом и освещает долину. Для меня это было лучшее время дня: время, чтобы задуматься о вчерашних событиях и спланировать предстоящие мероприятия. Я всегда задавался вопросом, какие еще неожиданности ждут меня.
Одной из крутящихся в моем сознании мыслей был план Хэнка, направленный на то, чтобы в течение десяти дней в долину прибыли сотрудники, призванные заменить меня и Рика. Хэнк сказал, что, по убеждению Кофера Блэка, мы сможем оказать реальное влияние на обсуждение политической и военной стратегии в Вашингтоне. Я испытывал смешанные чувства. Мне хотелось бы остаться, чтобы наблюдать, как Северный альянс снимется со своих оборонительных позиций и видеть, как он возьмет Кабул. И в то же время, ввиду все еще бушующих споров о том, стоит ли оказывать полномасштабную поддержку СА под Кабулом, мое присутствие в Вашингтоне в качестве сотрудника ЦРУ, знакомого с высшим руководством СА, способного четко сформулировать ситуацию, сможет стать фактором в изменении стратегии бомбардировок и решении высвободить силы СА.
Едва Мумтаз проснулся и появился снаружи, я припер его к стенке для короткой, но важной беседы. Я сказал, что новая посадочная площадка, предложенная генералом Фахимом, неприемлема и указал на множество связанных с ней проблем. Я попросил его как можно скорее связаться с инженером Арефом и сказать ему, что, если позволит погода, высадка произойдет этим вечером на изначально запланированной посадочной площадке.
Мумтаз вернулся со встречи с инженером Арефом и сказал, что он прибудет для встречи с нами около десяти утра. Мумтаз выглядел расслабленным, из чего я счел, что предстоящая встреча обойдется без споров.
Когда я обсудил с инженером Арефом проблему, касающуюся нового места, предложенного генералом Фахимом, он не возражал против использования изначальной посадочной площадки. Однако он выступил со встречным предложением. Он отметил, что одна из двух групп специального назначения, высаживаемых этим вечером, должна будет присоединиться к генералу Бариулле, в то время как другая группа будет базироваться здесь, в долине в Бараке – оба эти района находятся под непосредственным командованием генерала Фахима. Ареф сказал, что генерал предлагает, чтобы все остальные группы ODA, которые мы захотим развернуть у командиров в районах страны, находящихся за пределами непосредственного контроля Фахима, сначала будут направляться в Панджшерскую долину. Затем, когда позволят обстоятельства, эти группы будут развертываться, придаваясь различным командирам СА по всему северу. Это, по его словам, упростит структуру управления и контроля Северного альянса и даст понять другим командирам, что их совместные усилия тесно скоординированы и полностью согласованы со старшим руководством Северного альянса.
Я старался не улыбаться. Все, что я мог подумать – Фахим все никак не сдастся. Я сказал, что высоко ценю желание генерала сохранить максимальный контроль над его командирами и понимаю, что он хочет извлечь максимум выгоды от того, что Команды-А будут придаваться строго определенным командирам. Однако если каждая новая группа будет сперва отправляться в долину, а затем вылетать из нее в конечный пункт назначения, это будет ужасно неэффективный способ проведения их развертывания. Полеты над горами Гиндукуша были опасны даже в хорошую погоду. В условиях быстро надвигающейся зимы они станут еще более рискованными. Я сказал ему, что мы будем направлять группы ЦРУ и Сил спецопераций к различным полевым командирам на севере и западе страны непосредственно из Узбекистана, однако будем предварительно координировать это с генералом Фахимом, чтобы он мог связаться с командиром и убедиться, что тот знает, что развертывание одобрено Фахимом. Это добавило бы Фахиму уважения со стороны командира, о котором идет речь. Это был ответ, на который надеялся Ареф, и он сказал, что передаст его генералу Фахиму.
Мы вновь обсудили ситуацию с заложниками из "Шелтера". Офицер Арефа вернулся из Кабула, где несколько раз встречался с высокопоставленным сотрудником разведки Талибана. Результатом их встреч стало то, что Ареф назвал "простым планом", который заключался в следующем.
Вначале один или два человека от представителя Талибана пересекут линию фронта и отправятся в Чарикар, где они встретятся с людьми Арефа. После того, как им покажут вознаграждение в 4 миллиона долларов, они свяжутся с офицером талибов в Кабуле по радио и подтвердят, что деньги в наличии. Тогда офицер Талибана организует освобождение заложников и их перемещение на двух машинах, которые выедут из Кабула на север по "новой дороге". Старший офицер Талибана будет находиться в первой машине, чтобы договариваться о проезде через контрольно-пропускные пункты талибов. Приблизившись к линии фронта, они свернут с дороги и проследуют вдоль ручья в небольшой кишлак, расположенный рядом с передовыми позициями Северного альянса. Далее, двигаясь пешком, они прибудут в назначенное место вблизи позиций СА, где группа будет встречена войсками Северного альянса. Сотрудник Арефа будет ждать там, чтобы координировать встречу заложников и старшего офицера талибов. После передачи заложников с людьми Арефа в Чарикаре свяжутся по радио, и они передадут деньги представителям талибов.
Да, подумал я, это действительно "простой план". За исключением долгой поездки по "новой дороги" от Кабула до прифронтовой зоны. По меньшей мере, тридцать миль мимо невесть скольких контрольно-пропускных пунктов, нескольких тысяч талибов и арабских бойцов. Затем необходимость встретить в темноте на ничейной территории группу из, вероятно, человек пятнадцати, восемь из которых будут перепуганными гражданскими, пытающуюся отыскать встречающих их представителей Северного альянса. Да, это был "простой план".
Я сказал Арефу, что нам потребуется гораздо больше подробностей о том, как заложники будут вывозиться из Кабула на север, и каковы гарантии офицера талибов, что он сможет пройти через контрольно-пропускные пункты, особенно в случае возникновения затруднений. Вашингтон, вне всякого сомнения, не собирается приобретать этот план в том виде, в котором он был сейчас озвучен.

Рик связался по радио с полковником Малхолландом, чтобы подтвердить высадку этой ночью. Прибытие на площадку приземления планировалось вскоре после полуночи, и Рик сказал, что будет лично присутствовать там, чтобы встретить ODA-585, подполковника Х. и группу SOCCE. Малхолланд сказал Рику, что в составе группы SOCCE будут трое солдат из отряда "Дельта", и их задачей будет планирование возможного сценария освобождения заложников из "Шелтер Нау". Затем Рик передал радио нашим пилотам, которые провели десять минут, беседуя со старшим пилотом операции по высадке о наилучшем маршруте перелета в район посадочной площадки.
Примерно в три пополудни Рик отправился в Ходжа Бахауддин. Мы принялись ждать, скрестив пальцы в надежде, что погода продержится.

_________________
Amat Victoria Curam


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Gary C. Schroen. First In
СообщениеДобавлено: 10 дек 2017, 23:09 
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 15 фев 2013, 21:29
Сообщений: 975
Команда: Grau Skorpionen
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Остаток вечера тянулся медленно. После обеда мы перебрались обратно в рабочее помещение, чтобы ознакомиться с поступившими сообщениями, и я позвонил Хэнку в КТЦ. Он сказал, что в прессе начали появляться комментарии о том, что принятая американскими военными стратегия борьбы с Талибаном не работает. Репортеры на Кабульском фронте получали от военачальников Северного альянса все те же унылые комментарии. По его словам, СНБ настаивает на увеличении численности американских военнослужащих на местах, хотя мнения членов Комитета руководителей (КР)* по этому вопросу разделились. Реальной проблемой была медлительность американских военных в развертывании Команд-А Сил спецопераций. Хэнк отметил, что даже если высадка двух групп ODA, запланированная на этот вечер, будет успешной, у военных на месте событий будет всего две Команды-А плюс меньшая по численности группа SOCCE. Вопрос о том, как быть с Северным альянсом по вопросу о Кабуле, все еще оставался камнем преткновения в формировании военной стратегии. Хэнк разделял мое разочарование, но мы мало что могли сделать, кроме как продолжать настойчиво доводить ситуацию на местах до понимания лиц, принимающих решения.
Когда члены группы отправились по койкам, я соорудил лежбище на стоящих в углу коробках с деньгами и растянулся на нем в ожидании сообщений Рика об исходе высадки групп Сил спецопераций. Паппи все еще занимался приемом входящих сообщений. За исключением редких "взрывов" исходящих из Паппи газов, все было тихо. Я дремал, устроившись поверх почти десяти миллионов долларов наличными.
Примерно в половине первого ночи радио затрещало, и раздался громкий и ясный голос Рика. Паппи вылез из своего спального мешка и быстро установил связь. Высадка прошла отлично. Обе группы благополучно приземлились и теперь были гостями генерала Бариуллы. Команда SOCCE полковника Х., и три оперативника отряда "Дельта", заночуют вместе с Риком и нашими пилотами в небольшом здании рядом с посадочной площадкой. Команда-А, ODA-585, была на пути в прифронтовую зону, где генерал Бариулла жаждал пустить их в дело уже поздним утром. Нам нужно было установить взаимодействие между ЦРУ и Командой-А, и Брэд был логичным выбором для этого задания.

Я вернулся в рабочее помещение чуть позже семи утра, чтобы прочесть утренние сообщения и составить телеграммы. Паппи собирался отправиться на авиабазу Баграм, чтобы поработать с оборудованием связи Стэна и Мюррея. У них возникли проблемы с отправкой данных, и Паппи предстояло заменить некоторые компоненты их системы. Крис собирался вместе с ним, чтобы проконсультироваться со Стэном о процедуре сбора разведданных, используемой в штабе генерала Бисмуллы, а затем, после обеда, на обратном пути посетить профессора Сайяфа в его резиденции в Гульбахоре. Крис все еще пытался добиться от Сайяфа согласия на участие в выманивании одного из заместителей бен Ладена в место, где его можно будет захватить или ликвидировать. Я был убежден, что это безнадежная задача, но упертость Криса восхищала меня. Они с Паппи планировали вернуться в Барак к шести вечера.
В 10.30 из Ходжа Бахауддина вернулся наш вертолет. Мы отправили полковника Х., и его людей размещаться в "надежном доме", использовавшемся ODA-555. Предполагалось, что ODA-585 будет готова к полудню, а полковник Х. собирался начать работу с обеими группами, как 585, так и 555, во второй половине дня. Это были замечательные новости: мы ждали, что полковник Х. сможет вызвать большее количество авиаударов, чем была способна ODA-555, действующая сама по себе.

В правительственных структурах США сообщения в зависимости от срочности обозначаются как "текущее", "приоритетное", "немедленное" и "молния"**, позволяя принимающим их организациям быстро определить, какими телеграммами следует заниматься первую очередь. Пометка "молния" зарезервирована для действительно чрезвычайных ситуаций, и за почти тридцать два года службы в ЦРУ я, пожалуй, видел не больше десятка телеграмм-"молний". Незадолго до полудня мы получили сообщение "молния" из Исламабада, в котором сообщалось, что бывший командир пуштунских моджахедов Абдул-Хак и небольшая группа его сторонников преследуется силами талибов в нескольких милях к северу от Джелалабада. По-видимому, Абдул-Хак и его товарищи перешли в Афганистан из района Пешавара в предрассветные часы, двигаясь мимо Джелалабада на мулах и пешком, и направляясь в горы к северо-востоку от города, где они надеялись создать оперативную базу. В Исламабаде знали, что Хак находился в Пешаваре, но не участвовали в подготовке этой операции.
Поддержку Хака осуществляли двое братьев, успешных американских бизнесменов афганского происхождения, вцепившихся в Хака как в бывшего полевого командира, который, по их мнению, мог иметь большое влияние в борьбе против Талибана. Действуя из лучших побуждений, но не имея понятия о текущей военно-политической обстановке в Афганистане, эти два брата поддерживали и поощряли Абдул-Хака в его амбициях. Братья, устроившиеся со всеми удобствами в гостинице в Пешаваре, держали с Хаком связь по радио. И от них только что последовал панический телефонный звонок в Исламабад с просьбой об американской военной помощи в спасении Хака и его людей, которым грозило быть отрезанными и окруженными.
На протяжении нескольких недель я с растущим беспокойством наблюдал за усилиями этих двух братьев по обеспечению американской поддержки. Я был хорошо знаком с Хаком со времен джихада. В начале борьбы он был динамичным, результативным полевым командиром, руководящим формированиями к югу и востоку от Кабула. После того, как он потерял ногу, подорвавшись на мине, американское правительство оплатило ему поездку в США, где он получил высококачественный протез. Однако, после своего возвращения в Афганистан, он потерял стимул и желание рисковать на поле боя. Все больше и больше времени он проводил в Пешаваре, заигрывая с прессой. Он стал ярким оратором, и пресса любила его. В ЦРУ он стал известен как "Голливуд Хак", и с этого времени всю борьбу вел с помощью своего языка. Он не играл никакой роли во временном правительстве моджахедов в 1992-1996 годах, поэтому я считал, что прилагать усилия, пытаясь превратить его в политическую фигуру, способную бросить вызов талибам, будет пустой тратой времени. Хак не мог опираться на поддержку среди племен, так как не мог причислить себя к какому-либо из них (в отличие от Хамида Карзая, чьи корни в районе Таринкота, что к северу от Кандагара, были сильны и глубоки). Я предсказывал, что если Абдул-Хак отправится в район Джелалабада без такой прочной опоры, он будет убит талибами. Теперь этот смертельный сценарий разыгрывался наяву.
Через несколько минут пришло сообщение из штаб-квартиры. В воздухе в районе Пешавара находился "Хищник", вооруженный ракетой "Хеллфайр". Его перенаправили в район Джелалабада, чтобы выяснить, сможет ли он обнаружить группу Абдул-Хака и прояснить ситуацию на месте.
Примерно через час очередная телеграмма из штаб-квартиры сообщила, что "Хищник" действительно нашел Хака и его группу, которые были почти полностью окружены силами талибов. Из КТЦ сообщили, что "Хищник" выпустил "Хеллфайр" по группе талибских внедорожников и успешно уничтожил их, но это не замедлило погоню. Все выглядело так, что захват Абдул-Хака талибами был неизбежен.
Позже в тот же день группа радиоперехвата инженера Арефа прослушивала переговоры талибов и узнала, что Хак и около двух десятков его людей были схвачены. Офицер Талибана, осуществивший захват, запрашивал старшее руководство талибов в Кабуле, что делать с пленными дальше. Хак и один из его родственников должны будут предстать перед судом, а затем расстреляны. Остальных членов группы Хака должны быть повешены в тот день. Всех их должны "жестоко пытать" перед тем, как казнить. "Приговор" был исполнен в тот же день – жестокое напоминание о беспощадности талибов.
Гибель Абдул-Хака вызвала негативную реакцию со стороны Северного альянса. Опираясь на последовавшие за инцидентом ложные сообщения прессы о том, что американские военные вертолеты наносили удары по талибам в попытке помочь Хаку, принимающие нас лидеры СА пришли к выводу, что выступление Хака было еще одной односторонней операцией ЦРУ. Впоследствии инженер Ареф сказал мне, что, если бы мы скоординировались с ним, он мог бы призвать аффилированных с СА полевых командиров в районе Джелалабада помочь Хаку и его группе. Мои опровержения связи ЦРУ с Хаком были вежливо пропущены Арефом мимо ушей. Это был еще один пример того, как ЦРУ "игнорирует" руководство Северного альянса и создает проблемы, допуская "вопиющие ошибки", действуя самостоятельно.

В 17.30 я говорил с Хэнком по телефону. Мы обсуждали судьбу Абдул-Хака и согласились, что это является ярким примером того, что происходит, когда любители вмешиваются в деятельность разведки. Два афгано-американских брата с их высокопоставленными связями в административных кругах привлекли к Абдул-Хаку незаслуженное внимание, которое, к сожалению, подпитывало его заблуждения, что он все еще является игроком на афганской сцене. Результаты были трагическими.
Хэнк также отметил, что в Белом доме продолжались политические дискуссии о том, как вести дела с Северным альянсом.
У нас была группа сотрудников, готовых к развертыванию для пополнения команд "Альфа" и "Браво" и доведения их до полной численности, и образования еще одной команды, которая должна будет присоединиться к Хамиду Карзаю на юге. Карзай оказался единственным пуштунским племенным лидером, готовым взяться за тяжелую работу по организации сопротивления Талибану на юге. Несмотря на то, что он не был военачальником, Карзай был прекрасным политическим организатором, и взял на себя ответственность за руководство племенем после убийства талибами его отца в Кветте несколькими годами ранее.
Он предложил мне написать еще одну полевую оценку ситуации на севере. Он сказал, что президент, похоже, доволен ЦРУ и нашими успехами, и продуманная презентация того, как может сложиться ситуация на севере в случае изменения стратегии американских бомбардировок, может оказаться полезной Белому дому в прояснении спорных вопросов. Я согласился подготовить оценку в тот же вечер, чтобы она была готова, когда Хэнк появится на службе следующим утром.
После разговора с Хэнком, я сидел перед телефоном, пытаясь осознать причины неспособности высшего руководства американского правительства и военных понять основы местной военно-политической обстановки здесь, в Афганистане. Возможно, я был не столь ясен и красноречив, как должен был, объясняя то, что считал относительно простым набором условий. Талибан держал большую часть своих военных формирований – и все силы своих зарубежных союзников, включая боевиков Аль-Каиды – сконцентрированными на севере, расположенными так, чтобы противостоять войскам Северного альянса покойного Ахмада Шаха Масуда. Бомбардировки объектов Талибана, расположенных в тылу, здесь, на севере, или на юге, практически не влияла на способность или желание талибов сражаться. Они не были обычной армией, и наша нынешняя стратегия бомбардировок просто не срабатывала. Должно быть ясно, что единственной военной силой на месте, которая сможет и будет результативно бороться с Талибаном, был Северный альянс Масуда. Однако без военной помощи США, включая массированные бомбардировки, они были недостаточно сильны, чтобы пробиться через позиции талибов. Нам придется изменить нашу стратегию бомбардировок, чтобы сосредоточить их на позициях Талибана перед Кабулом и на Тахарском фронте.
Победа Дустума в Мазари-Шарифе не сломит упорство талибов на севере. Ключ к победе находится у бойцов генерала Фахима. До тех пор, пока подчиненные Фахиму бойцы СА остаются в патовой ситуации, Талибан будет сохранять общий контроль над страной. Прорыв в направлении Кабула и движение сил генерала Бариуллы Хана на запад к Талукану и Кундузу в сочетании с натиском на Мазари-Шариф Дустума и Атты окажут сильнейшее воздействие на руководство талибов на юге. Не испытывающие желания действовать пуштунские племенные лидеры на юге будут подвигнуты взяться за оружие и выступить против Талибана. Борьба на юге будет менее решительной и, вероятно, затянется на несколько месяцев, но после того как силы талибов будут разбиты на севере, победа над Талибаном на юге будет неизбежна.
Я задавался вопросом, не будет ли решение этих вопросов более результативным, если я вернусь в Вашингтон и буду лично участвовать в продолжающихся дискуссиях. Сидя в Панджшерской долине я, казалось, кричал в глубокую темную дыру. Позже, примерно около 22.00, я занялся написанием полевой оценки. Я переработал свои мысли в то, что, по моему мнению, было краткой, лаконичной и логичной презентацией. Незадолго до полуночи я отправил оценку по назначению.

В 19.00 прибыл инженер Ареф, чтобы отвезти Рика и меня на встречу с доктором Абдуллой. Мы часто видели Абдуллу на Би-би-си, и он оказался ясно мыслящим, рассудительным представителем Северного альянса. Его превосходный английский и непринужденная манера одеваться в западном стиле сделали его популярной фигурой среди телевизионных репортеров, наводнивших прифронтовые районы. Наша встреча вновь состоялась на маленькой вилле Абдуллы под Астанешем.
Это была приятная встреча. За то время, что я имел с ним дела здесь, в долине, Абдулла понравился мне и вызвал мое искреннее восхищение. В ту ночь он был раскрепощен и пребывал в экспансивном настроении. Он без какой-либо злобы отозвался об отказе Госдепартамента поддержать его визит в Вашингтон, отметив лишь, что время покажет, что это решение было ошибочным. Мы также поговорили о текущей борьбе за определение стратегии в отношении Кабула, и он сказал, что осознает недоверие, которое некоторые круги в Вашингтоне испытывают к Северному альянсу.
Я упомянул Абдулле и Арефу о готовящихся планах по отправке замены, чтобы я, Рик и еще несколько членов группы могли вернуться в Вашингтон и принять участие в происходящем там обсуждении стратегии. Эта идея не вызвала радости у Арефа, однако Абдулла сказал, что будет рад, если я окажусь в Вашингтоне и выступлю в поддержку Северного альянса. Разумеется, у нас не было четкого плана, когда это может произойти, и, в конце концов, это вообще может не случиться. Кто знает? Стратегия может измениться в силу логики и реалий происходящего здесь, и мы все можем оказаться в Кабуле в течение недели или около того. Иншаллах, как мы все говорили.

Когда мы приехали, Крис с Паппи уже вернулись. У Криса была история для меня и Рика, рассказанная ему членами Команды-А. Двумя днями ранее, поздним утром, диспетчерская вышка оказалась под обстрелом 14,5-мм пулемета талибов. На сей раз их прицел оказался точен, и пули били во внешние стены и с визгом влетали в лишенные стекол окна. Все попадали на пол. Все, кроме Мюррея, который остался сидеть, закинув ноги на стол и небрежно точа нож. Когда кто-то крикнул ему, чтобы он укрылся, тот просто улыбнулся и сказал: "У Талибана паршивые стрелки. Если они смогут попасть в меня с этого расстояния, они заслуживают такой удачи". Он продолжал водить лезвием ножа по бруску, пока пули подымали пыль и выбивали бетонную крошку.
Мы с Риком с тревогой выслушали эту историю. Я подумал, что нам стоит отозвать Мюррея сюда. Храбрость – это одно дело, но это было другое. Я попросил Рика связаться с Мюрреем и приказать ему вернуться, пока я займусь составлением полевой оценки.

* Комитет руководителей (Principals Committee) Совета национальной безопасности США – орган, в который входят чиновники министерского уровня, в отличие от Комитета заместителей (Deputy Committee), в котором принимают участие представители Госдепартамента, ЦРУ и Объединенного комитета начальников штабов ВС США (прим. перев.)
** Соответственно "Routine", "Priority", Immediate" и "Flash" (прим. перев.)

_________________
Amat Victoria Curam


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Gary C. Schroen. First In
СообщениеДобавлено: 12 дек 2017, 06:05 

Зарегистрирован: 20 ноя 2017, 16:59
Сообщений: 3
Команда: нет
Отличная книга. Надеюсь на продолжение. Перевод на высоте!


Вернуться наверх
Не в сети Профиль  
 
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 91 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Найти:
Перейти:  
Powered by phpBB® Forum Software © phpBB Group
Theme created StylerBB.net
Сборка создана CMSart Studio
Русская поддержка phpBB